?

Log in

No account? Create an account
искусство траты и бережения
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are 20 journal entries, after skipping by the 20 most recent ones recorded in Kyшa Mиpтoв's LiveJournal:

[ << Previous 20 -- Next 20 >> ]
Sunday, August 28th, 2016
4:12 pm
<империализм носителя, капитализм памяти>

Будучи в современных условиях всегда как-то материализованной (то есть подчинённой империализму носителя), память есть предмет экономического владения по преимуществу. Не знание и не «информация» являются капиталом (поскольку их можно задаром и без критических потерь «разделить»), как полагают теоретики когнитивного капитализма, а память. Это хорошо известно современному человеку, передоверившему собственную память множеству личных устройств и частных дата-центров: наши почтовые ящики и блоги «физически» принадлежат не нам, но частным компаниям, извлекающим из этого владения опосредованную выгоду, а когда мы хотим, чтобы что-то было «у нас», мы вынуждены пойти и купить (докупить) «винчестер», «флешку» и пр.

(capitalism of memory, imperialism of carrier)
https://technotheologistinlove.wordpress.com/2016/08/24/capitalism-of-memory/

4:11 pm
<две параболы>
Есть две параболы китайского происхождения, которые я почерпнул из западных источников. Одну можно рассматривать как инверсию другой. Приведу обе.

Первая: “Один мандарин влюбился в куртизанку. «Я буду вашей, — сказала она, — если вы, дожидаясь меня, проведете сто ночей на табурете в саду у меня под окном». Но на девяносто девятую ночь мандарин встал, взял под мышку свой табурет и удалился.”

Вторая — “о казни китайских заложников. Они стояли в длинной очереди, дожидаясь, когда им отрубят голову. Офицер обратил внимание на одного китайца, который, стоя в этой очереди, читал книгу. Это зрелище его поразило, и он выпросил у распорядителя казни сохранить жизнь этому человеку, его просьба была исполнена. Он сообщил читающему, что тот помилован. Китаец вежливо поблагодарил его, сунул книжку в карман и ушел с места казни, где все продолжалось прежним чередом.”

Хотя у этих историй не может быть предпочтительного истолкования, мне всегда казалось, что та и другая про время. Герой первой думает, что у него слишком много времени, но обнаруживает, что у него слишком мало времени. Герой второй думает, что у него слишком мало времени, но обнаруживает, что у него слишком много времени.

У этого поста нет никаких информационных поводов, потому что информационные поводы возникают во времени, а я ещё не понял, сколько его у меня.
Tuesday, August 16th, 2016
3:11 am
<интенсивная география, расцвеченные онтологии, раскрашенные сети>
Послевоенное развитие наук об обществе было возрастающим осознанием того, что все они в том или ином виде являются науками о Земле. Действительно, всё, что изучают эти науки, изучается как происходящее или происходившее на Земле (об обществах вне Земли мы пока что знаем немного), — этот простой факт, как правило, ускользал от внимания ранних исследователей. В этот же период география постепенно поворачивается от рассмотрения экстенсивных величин к рассмотрению интенсивных, таких как «единства обстановки» Дебора, «гетеротопии» Фуко, «не-места» Оже и пр. Иными словами, чем больше социальные науки становились картирующими науками (апогей — акторно-сетевая теория), тем больше география становилась гуманитарной (то есть обнаруживала социокультурное, рассеянное по земной территории). Неслучайно современное гуманитарное знание структурируется внутри себя как бесконечная, расширяющаяся вширь и вглубь карта (возникновение всевозможных studies и studies studies): это структурирование подчиняется примату географии как новой парадигмы, переупаковывающей всё предшествующее знание о человеке, — как де-факто новой царицы наук.

Однако сегодняшняя географическая наука, кажется, ещё не совсем поняла, с чем имеет дело, не до конца различила для себя понятия экстенсивности и интенсивности. Ключ к этому различению даёт живопись (точнее, живописный абстракционизм): экстенсивность — это форма, интенсивность — цвет. Экстенсивная география, изучающая отношения на плоскости, графична, она не знает цвета; интенсивная география вносит краску в пространство, расцвечивает карту. Например, гетеротопии у Фуко — это синие и жёлтые места, то есть места, выпадающие из промежуточного цветового спектра (скажем, кладбища и фестивали соответственно). Недостаток всех «плоских онтологий», наследующих экстенсивной географии (типа акторно-сетевой теории), в том, что размещённые на плоскости акторы (точки, пятна) бесцветны или серы, они не схватываются в своём внутреннем центростремительном или центробежном движении (подобно ультрамарину и кадмию). Нужны расцвеченные онтологии, раскрашенные сети, передающие качественные напряжения, «вибрации» объектов и отношений. Далее на основе этих карт интенсивностей географами должен быть написан план их (интенсивностей) гармонизации, который был бы формально неотличим от работ Кандинского или Ротко.
Saturday, August 6th, 2016
7:49 pm
7:48 pm
<становление-Курёхиным, становление-Высоцким>
Поп-музыка, какой мы её знали, скоро перестанет существовать (поскольку мутирует технологическая основа, которая сделала её возможной); тем интересней выявить особенности её национальных конструкций. Понятно, что почти вся советская и постсоветская поп-музыка — это чистая имитация (западного конструкта, основанного на поп-культурном филиокве), обычный карго-культ, и ничего особо примечательного в ней нет. Однако есть как минимум две линии, по которым отечественная поп-музыка пыталась индивидуализироваться: становление-Курёхиным и становление-Высоцким. То и другое стремится преступить границы, заданные сложившимся поп-музыкальным медиумом (социальные, эстетические, антропологические). Все сколько-нибудь самобытные отечественные музыканты рано или поздно начинают вовлекаться в какое-то из этих двух становлений (Шнуров→Высоцкий; Лагутенко→Курёхин: модельной здесь является песня «Мой сурок» из «Детского альбома»). Интересно также, как две эти линии взаимодействовали и дополняли друг друга. В случае Курёхина это, конечно же, его подробный пятнадцатиминутный пересказ песни Высоцкого «Пародия на плохой детектив» в эфире BBC («А потом про этот случай раструбят по "Би-би-си"») при полном непонимании происходящего со стороны ведущих. В случае Высоцкого это странная импровизация в гостях у Синявского. Здесь работает та же логика гомологических переводов и перестановок, что и в скетче Ленин-гриб (два крокодила↦три медведя и медведица↦Ленин, Александр II, Крупская, собака Рекс). В чём индивидуальность этих двух линий? В колоссальной свободе, едва ли знакомой западным музыкантам (которые на старте могут быть не менее свободными, но быстро упаковываются и переупаковываются капиталом: их свобода заключена в бесконечном совершенствовании медиума, но не предполагает выхода за его пределы).
7:46 pm
<о медицинской власти>
Понятно, что власть юристов в ближайшее время значительно убавится — благодаря тому же блокчейну («не пишите законы, пишите код»). Но что делать с властью медиков? Это ровно та же проблема: то и другое лишь типы технического знания (как его понимали софисты). Любой ЛОР или дантист не говорит ничего, что он прежде не прочитал в учебнике (или не законспектировал на лекции то, что рассказывалось по учебнику). Медицинские учебники устроены как словесное изложение несложных (если сравнивать с информатикой) алгоритмов (которые проще представлять как блок-схемы) и кросс-референциальные справочники. Всё, чего недостаёт для «инкультурации» и легитимации самолечения (в простых случаях — не берём нейрохирургию), это 1) свободного времени для изучения источников, 2) схематического, насколько возможно полного изложения медицинского знания и 3) дисциплины внимания (которая требуется и во всех остальных областях). (Любопытно, что только в русском языке «самолечение» негативно окрашено: сравните с тематизацией self-medication.) Пока что государственные и частные клиники (по крайней мере, в РФ) заполнены, с одной стороны, некомпетентными врачами, с другой стороны, сидящими в очереди и/или платящими крупные суммы людьми, которые искренне верят, что «доктору виднее». Освобождающееся при позднем капитализме время должно быть использовано для повышения медицинской, юридической и пр. грамотности — параллельно с развитием обучающих средств (а условием этого развития является поголовное умение писать код, которое в свою очередь может стать базовой дисциплиной внимания). Говорил ли Аристотель или не говорил, что по достижении двадцати пяти лет каждый способен позаботиться о себе сам, — так или иначе, все сферы услуг должны быть постепенно разрушены (за счёт времени, освободившегося для заботы о себе), и медицина будет первой и одновременно последней из них (не потому, что эта услуга сложнее прочих, а потому, что мы ещё не знаем — всегда ещё не знаем, — на что способно тело, как говорил другой философ). Четвёртой в этой очереди услуг, предназначенных для декомпозиции (после медицины, права и кулинарии), должно стать парикмахерское искусство (власть парикмахеров сильно недооценена). Что касается бухгалтерии, — этой царицы сервисной экономики — то она постепенно станет тем, чем она и так является, а именно архаической религиозной сектой.
7:44 pm
заметки о покемонах (покемонанализ)
1.
Чем интересна игра Pokémon GO? В первую очередь тем, что это повторение. Разметка географического пространства осуществляется здесь таким же способом, как ранее в Ingress: PokéStop'ы и Gym'ы совпадают с «порталами», а места обитания покемонов — с местами концентрации «экзотической материи». И эти последние не являются произвольными: компания Niantic создавала их на основе собранного (при помощи Google) банка локаций, в который входят, в частности, зоны повышенной пешеходной активности и хот-споты (помните: создавая открытую WiFi-сеть, имя которой не заканчивается на _nomap, вы привлекаете «экзотическую материю» и покемонов). Если Ingress был скорее экспериментом по сбору социально-географических и культурно-географических данных, то Pokémon GO закрепляет новую разметку пространства и делает её общезначимым (за счёт увеличения пользовательской базы) социокультурным фактом.

Но речь идёт также о повторении в антропологическом смысле: места обитания покемонов (и концентрации «экзотической материи») — это то, что Элиаде называл применительно к архаическим обществам «разрывами однородности пространства» или «центрами мира». Это места иерофаний, то есть вторжения сакрального в мир, «отверстия», связывающие один космический регион с другим (Землю и Небо или Землю и подземное царство). В Ingress порталы служат буквально этой цели — подготовке к вторжению (ingression) нечеловеческого разума, а покемоны в Pokémon GO напоминают сверхъестественных genii loci(которых нужно найти и приручить).

Лучшее различие — это повторение. Поскольку мы уже в будущем (и другого, возможно, не будет), то следует допустить две вещи: 1) все научно-фантастические романы — это просто рассказы о событиях внутри игровых миров будущего (то есть уже настоящего); 2) лучшие игровые миры будущего (настоящего) — те, которые повторяют в том или ином виде мифологические и религиозные миры прошлого. Никакая игровая фантазия об инопланетном вторжении или боевых карманных монстрах не превзойдёт, скажем, многопользовательскую ролевую игру дополненной реальности Axis Mundi, в которой пользователи-шаманы должны найти «пуп земли», но постоянно проваливаются в преисподнюю, или игру Synagogue (греч. «собрание») о собирании по всему миру пользователями-машиахами евреев рассеяния. Главное в текущей ситуации, пожалуй, то, что новая набрасываемая на мир «сеть священного» — живая и освобождающая, а прежние «особые точки» (такие как храмы или особо охраняемые государством территории) — умерщвляющие и изолирующие. Старое сакральное пространство, конечно, не находится с новым в отношении антагонизма, но если старое будет препятствовать образованию нового — вместо того, чтобы гибридизироваться с ним, — последнее прорастёт сквозь него, как трава, и навсегда вытеснит в область музейных экспонатов и археологических достопримечательностей.

2.
С игрой Pokémon GO в российскую действительность ворвалась гуманитарная география: проблемы «низового» переозначивания пространств, превращения не-мест (non-places) в места, прокладки новых траекторий дрейфа и пр. Власть потому так оживилась в связи с распространением этой игры, что раньше преимущественно она занималась производством «географий-зрелищ» (Ив Лакост) — карт страны, изображаемых в телепрогнозах погоды, открыточных видов, создающих представление о тех или иных местах, городских туристических маршрутов и т.п., — а теперь пространство Земли стало переописываться массовым и более привлекательным образом какими-то туземцами. В очередной раз стало понятно, что больше социологов, антропологов и политических учёных в России сегодня нужны географы.

Но и в самой географической науке игра про покемонов выявила лакуны. Как уже было сказано выше, Pokémon GO повторяет географическое структурирование священного, свойственное архаическим культурам (множество «центров мира» вместо одного, будь то Иерусалим или Москва). Фактически это не геолокационный, а теолокационный сервис (с поправками на трансформации в самой теологии). Помимо гуманитарной географии сегодня нужна трансцендентальная география, исследующая базовые операции «на Земле» (такие как рассеяние и собирание), общие как для религиозного, так и для политического сознания. Также необходимо то, что я уже давно предлагаю называть интенсивной географией (=подраздел трансцендентальной): исследование того, как земное пространство «растёт внутрь» (подобно сложным математическим структурам), т.е. его пористости, образующейся вследствие накладывания множества текучих карт на одну фиксированную территорию.

3.
Мне не приходилось видеть в сети ни одного скриншота, на котором покемон, запечатленный в процессе ловли, не был бы как-то сориентирован относительно окружающих его вещей. Иначе говоря, покемон «не знает» ничего о реальном окружении, на фоне которого он представлен, однако пользователи публикуют только те снимки со смартфонов, где он обязательно сообразован с какими-то вещами (стоит на столе, у кровати, парит под потолком и т.д.). Это означает, что мы в самом деле можем сблизить этот феномен с демоническим (по крайней мере, чисто технически, или технотеологически): так называемые демоны являются не чем иным, как диссоциированными островками памяти, всплывающими в сознании, то есть срезами виртуального, и само представление их как отдельных сущностей (которыми они не являются) в ряду других сущностей (актуальных вещей) есть результат рационализации, стремления выразить виртуальное на языке актуального. Добровольная массовая подгонка виртуального под актуальное в случае покемонов может говорить как о степени серьезности игровых условностей, так и о дискомфорте, который человек испытывает от столкновения с чистым виртуальным, ускользающим от общезначимого социального порядка (каждый пойманный покемон, как и каждый демон, — это какая-то личная история). Русская православная церковь Московского патриархата, конечно, не должна упустить такую возможность: killer app'ом в ответ на Pokémon GO могла бы стать игра про ловлю бесов вблизи широко понимаемых мест разврата и снискание благодатной энергии вблизи государственных и сертифицированных религиозных центров (и та, и другая операция может выполняться осенением себя крёстным знамением при помощи смартфона, которое легко реализуется на базе встроенных акселерометров и гироскопов).
Tuesday, April 12th, 2016
7:16 pm
<(ксено)феминистская космонавтика>
Слово «космос» в современном значении ввёл в обиход Александр фон Гумбольдт в середине XIX века: это «собрание всех вещей на небе и на земле». Поэтому, строго говоря, мы все уже в космосе. То, что сегодня называют космосом, является скорее откатом к мифологическим и теологическим представлениям — весь проект «освоения космоса» сохраняет эту теологическую структуру: есть земля, а есть небо, и космос — это где-то там, наверху. Это всё та же мечта о Небе, или о другом Небе и другой Земле: «Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце» (Исаии 65:17), — это всё то же желание свалить («как заповедал Мне Отец, так и творю: встаньте, пойдем отсюда» — Ин. 14:31). Что, впрочем, не означает, что валить отсюда не нужно, но только то, что это желание было у человека всегда и теология просто выражала его в иной форме (о прекрасной жизни на Небесах рассказывают уже аккадские глиняные таблички). Выйти за пределы мифологического и теологического (сперва признав их истинное содержание) — значит перестать делить космос на Небо и Землю: само движение снизу вверх (взлёт ракеты) каждый раз проводит это разделение. Иными словами, задача не в том, чтобы переместиться отсюда куда-то наверх (здесь мы мало отличаемся от жителей Месопотамии или Иудеи), а в том, чтобы не тащить за собой земное — геополитики, углеводородные экономики и экологические дилеммы. Все экономические и экологические проблемы имеют, в конечном счёте, один исток — «ойкос», земной дом, земное хозяйство. Альтернативой ойкосу может быть разве что колонизация астероидов или превращение Солнечной галактики в странствующий межгалактический объект (в результате столкновения Млечного Пути с Туманностью Андромеды), то есть космический номадизм, либо — как в рассказах Грега Игана — симуляция космоса цифровыми средствами. Последнее, кстати говоря, и было бы настоящей ксенофеминистской космонавтикой: мужское желание фаллического разрезания Неба летательными аппаратами было бы преодолено, а желание женщины было бы отвязано от мифа о Гее как родительнице Неба (ср. с евангелием от Фомы: «...когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, — тогда вы войдете в [царствие небесное]»).
7:15 pm
издательские планы на 20#6 год
В 20#6 году в издательстве Technotheological Press готовятся к выходу:

«Лайк земли. О хипстерской морали», «Теогастрономия. Как правильно приготовить бога», «”Прикоснитесь, чтобы повторить”: контагиозная магия в вашем смартфоне», «Микробиом бога. Диагностика и лечение» и пр.

https://technotheologistinlove.wordpress.com/2015/12/25/publishing-schedule-1/
7:12 pm
YouTube-трилогия (2005-2015)
Андромеда, остановись!


Тысяча жизней Александра Новикова



Новая эпифаническая драма
7:08 pm
<капитализм и депрессия>
Реакция на коррупционные дела (безразличие, лже-узнавание, высмеивание) обнаруживает глубину коллективной (и в известной мере индивидуальной) депрессии. Прихотливые схемы махинаций, производимых государственными чиновниками, выступают как бы символом этой депрессии: потенциально приобретаемая гражданами еда, медицинские услуги, одежда, книжки, путешествия — всё это медленно тает в нашем сознании к концу финансовой цепочки, уменьшая нашу способность к счастью. Но нужно помнить две вещи. Во-первых, депрессия является объективным психоэкономическим механизмом: это особая фаза классовой войны в условиях позднего капитализма (фаза в термодинамическом смысле, то есть одновременная маниакальной фазе — «патриотическому угару», «цифровому энтузиазму», «радостному катастрофизму» и пр.); отделить себя от депрессии — значит включить её во внутренний опыт войны и, тем самым, отчасти переприсвоить себе способность к счастью. Во-вторых, депрессия — наиболее стабильная фаза, поэтому она никогда не прекращается, по крайней мере, пока война не выиграна; это, в частности, означает, что по-настоящему улучшить настроение способна только революция.
7:07 pm
[Актуальный технотеологический комментарий: «Бога нет»]
Единственное, чем, по большому счёту, отличается Новое время от прежней эпохи, это тем, что до Нового времени различали способы несуществования, а потом перестали. Не так важно, существует ли что-то или не существует, как то, как оно существует или как не существует. «Черти», которых видят в состоянии алкогольного делирия, не существуют иначе, чем «черти» в сновидении, и иначе, чем те «черти», которых видит впечатлительный монах-затворник в состоянии бодрствования. И христианский Бог не существует совсем не так, как не существует дырка от бублика, чайник Рассела или «всеобщая любовь и гармония». Различать эти способы несуществования и есть задача теологии. Безусловная полезность этой задачи состоит в том, что если мы их не различаем, то легко можем наплодить новых ненужных способов несуществования (например, политических мифов), а также спутать их со способами существования (например, с математическими или физическими объектами). Другое дело, что решение этой полезной и интересной задачи исторически было поручено тем (священникам), кто попытался из способов несуществования вывести основание для собственного существования и тем самым дискредитировал её (церковь — это коррупция).
7:06 pm
<Хронос и Эон>
В алгоритмическом формировании ленты нет ничего дурного, это примерно то же, что греки называли Эоном в противоположность Хроносу. Эонологический порядок (например, эон «Пока вас не было...») должен существовать наряду с хронологическим. Зло — в сокрытии алгоритмов сортировки. Должна существовать свобода выбора и настройки эонов (посредством языка сценариев), чтобы каждый (а не только церковь, государство, наука и капиталистическая фирма) мог создавать собственные эпохи. При этом умножение эонов может сочетаться с тенденцией к унификации и универсализации хроноса — как в этом предложении отменить часовые пояса (совсем): https://www.washingtonpost.com/news/worldviews/wp/2016/02/12/the-radical-plan-to-destroy-time-zones-2/
7:05 pm
<сжатие Баха>
Сжатие (всего) Баха можно было бы назвать Курёхин-сэмплингом (или Курёхин-синтезом*). Стратегия Курёхина заключалась в том, чтобы, быстро обежав виртуально данные в каком-то направлении, стиле или композиторе потенции, попытаться выйти за их пределы (в порядке садистической трансгрессии). Когда его спрашивали, почему он целенаправленно не занимается джазом или авангардом, он обычно отвечал: «И так всё понятно».

В этой фразе — всё наивное сознание профана; специалист потому является специалистом, что ему сразу ничего не понятно, ему нужно сперва разобраться, и если даже он разобрался, то стало ещё менее понятно и т.д. Однако Курёхин скорее пытался выразить то истинное, что содержится в этом профанном отзыве, а именно, что сущность тех или иных явлений мы способны схватывать мгновенно и интуитивно. В действительности специалист немного лукавит, когда утверждает, допустим, что «Моцарт и Бетховен — две разные вселенные», поскольку для современного уха то и то — практически одинаковое «пиликанье» или «треньканье». С Бахом, джазом, авангардом — сегодня действительно «всё понятно»: это и есть настоящая проблема. Усилия, которые должен предпринять специалист для того, чтобы убедить профана в обратном, говорят не столько об ограниченности последнего, сколько об объективном положении дел в современном звуке (и о фундаментальной наивности самого специалиста).

Курёхин-синтез состоял бы именно в этом жесте: «всё понятно — сжал» (хотя, разумеется, сжатия в музыке присутствовали всегда — но на уровне знака, т.е. аллюзий, реминисценций и пр., или структуры, например, гармонических последовательностей, а не «означающего», т.е. звука «самого по себе»). Сжал — чтобы как-то удержать, но чтобы при этом само прошлое (которое из-за расширения звукового архива становится практически безграничным) не задерживало дальнейшее движение. Тогда можно представить себе сочинение, которое оперирует только сэмплами, образованными сжатием существующих в архиве корпусов — будь то весь Бах по Шмидеру или вся музыка соул 1950-х. Но в этом случае должна быть изобретена новая интерактивная модель архивного потребления, новые медиа (=обычный софт), которые позволяли бы сжимать и разжимать, масштабировать звук «на лету». Опыт такого потребления звука не отличался бы от опыта его производства.
_____
* Селекция и ранжирование сжимаемого материала уже есть операция синтезирования; кроме того, чем был бы сэмпл всех сэмплов, если не синтезом?

All cantatas by Johann Sebastian Bach (BWV 1-200, 65 hrs) compressed up to 5 minutes:
https://soundcloud.com/michael-kurtov/bach-compressed-cantatas-bwv-1-200
7:03 pm
<Атланты и Уран>
Американцы обеспокоены тем, что российские подводные лодки могут уничтожить подводные кабели, отвечающие за глобальные интернет-коммуникации, что может привести к коллапсу всей сети. Такое событие, если оно произойдёт, будет, конечно, восприниматься как имеющее титанический характер. Как настойчиво повторяет Юнгер (например, в тексте 1993 года с подзаголовком «прогноз на XXI век»), боги ушли (хотя они всегда возвращаются) и на их место пришли титаны. Подрыв подводных интернет-кабелей можно тогда прочитывать как схватку Океана с Атлантом (который «расправил плечи» и который дал имя Атлантическому союзу).
http://www.nytimes.com/2015/10/26/world/europe/russian-presence-near-undersea-cables-concerns-us.html

Но если на минуту отвлечься от этого мифологического прочтения возможного коллапса (или продолжить его другим языком), то нужно спросить себя: а какова реальность и действительная опасность такой утраты глобальной (т.е. в масштабе всего «глобуса») связи, бес-связности? Или, иными словами, может ли в результате действий одного титана упасть всё небо (которое поддерживается другим титаном, Атлантом)? Такой вопрос покажется бессмысленным тому, кто мыслит материальное узко, т.е. сводит его к «материальной инфраструктуре»: мол, к чему какая-то мифология, если всё решает инфраструктура сети (точнее, возможность её уничтожения). Однако что есть эта инфраструктура без мифа интернета — абсолютно материального по своим последствиям? Если бы интернет как явление зависел только от инфраструктуры, то его глобальное отключение давно уже было бы кем-то реализовано (и даже история изолированной от сети Северной Кореи скорее подтверждает это: сама Северная Корея существует в нашем сознании только потому, что есть сеть). Интернет — это не только природное явление, но и мифологическое. В проекции на древнегреческую культуру это Уран: общее для всех нас «небо». Отдельная схватка титанов ничего не решит в его судьбе — слишком серьёзно опасаться её нет оснований. Эта титаническая схватка продолжится новыми и, возможно, приведёт к изобретению инфраструктуронезависимой сети (например, благодаря странным мутациям p2p), глобальной «связи без связи», которая только из сегодняшнего дня может представляться фантастической или мистической.
7:01 pm
<Веберн>
Музыка, как известно, самая рафинированная и абстрактная из всех надстроек (в марксовом смысле). Поэтому на её материале особенно интересно отслеживать трансформации в отношениях Земли и Неба. Старая схема звука (действовавшая вплоть до середины XX в.) была основана на принципе гармонии и удерживалась гомологическим рядом геометрия—астрономия—теология (см. Кеплера): небесные тела удерживали нарезку (через октаву) гладкого пространства звукового континуума и служили видимым медиатором между исчислимым и неисчислимым, между Землёй и Небом (соотнесение со ступенями звукоряда). Однако разрушение принципа гармонии, т.е. отвязывание звука от ряда геометрия—астрономия—теология, не уничтожило Небо, а приземлило его. Так, Штокхаузен говорил, что в кругу учеников Мессиана веберновский пуантилизм (=звуковой момент как отдельное событие, или чистая сингулярность) называли также «star music», имея в виду, что звуки загораются, как звёзды на небе. Но это статистическое множество звёзд не имеет ничего общего с «музыкой сфер». Штокхаузен также говорил, что идея звуковых масс пришла ему в голову, когда он жил в Швейцарии и каждый день смотрел из окна на горные гряды: музыка (позднего) Веберна — это тоже лишь какие-то точки, которые вспыхивают над землёй, когда мы вечером закрываем окно.

7:00 pm
<историцизм и Новый год>
«...“историцизм” создавался и исповедовался прежде всего мыслителями, принадлежавшими к нациям, для которых история никогда не была непрерывным ужасом. Возможно, эти мыслители приняли бы другую точку зрения, если бы принадлежали к нациям, отмеченным “фатальностью истории”. Во всяком случае, интересно было бы знать, с легким ли сердцем приняли бы теорию о том, что все происходящее “хорошо” именно потому, что оно произошло (см., например, Кроче), мыслители балтийских, балканских или колониальных стран» (М. Элиаде, «Космос и история», 1954).

Вообще говоря, это объективная проблема: как объяснить народу, что время не обязательно циклично, что история может не повторяться, что есть историческая память и т.п., если даже сторонники противоположной точки зрения, поживи они с этим народом, скорее всего сами приняли бы такую интерпретацию? С другой стороны, у антрополога должно вызывать уважение то, с каким упорством один народ сопротивлялся как христианизации, так и марксистской модернизации, — европейским просвещением его, похоже, и впрямь не перешибёшь. В этом смысле идея «юбилея» (аннулирование всех долгов), которую продвигает Грэбер, не так уж и плоха: новогодние праздники (назначение которых для архаического сознания, согласно тому же Элиаде, в том, чтобы ритуально отменять историю за счёт её регулярного перезапуска) должны длиться не десять дней, а весь год.
6:58 pm
6:45 pm
Saturday, October 24th, 2015
3:00 am
[ << Previous 20 -- Next 20 >> ]
.   About LiveJournal.com